top.mail.ru

5 января с 16.00 до 19.00
Встреча с художником Михаилом Едомским на выставке СОКРОВИЩА МАСТЕРСКОЙ 

Подробнее о выставке - http://www.spb-uniart.ru/index.php?id=2682

Как попасть в мастерскую художника, если вы не его близкий друг, не искусствовед и не маршан? Ведь совершенно очевидно, что это не просто рабочее пространство, но и место уединения автора. Что ж, есть две возможности. Одна из самых открытых для посещения мастерских находится на острове Пасхи, родине знаменитых гигантских каменных статуй моаи. В кратере потухшего вулкана Рано Рараку каждый приехавший на остров может собственными глазами увидеть скульптурную мастерскую под открытым небом, навсегда застывшую в процессе работы, о чем свидетельствуют брошенные мастерами каменные топоры и скульптуры в разных стадиях готовности. Другая возможность — прийти на выставку петербургского художника Михаила Едомского «Сокровища мастерской» в Выставочном центре Санкт-Петербургского Союза художников.

Мастерская Михаила Едомского — своего рода «побратим» острова Пасхи и не только потому, что он, как и древние рапануйцы, создает скульптуры.

В своих легендах жители самого уединенного острова в мире называли его Пупом Земли и Глазом, видящим Небо и Границу с Небом. Пуп Земли, по определению филолога Годфри Хиггинса, — это сакральное место, в котором слышны сверхъестественные вибрации. Пуп — символ начала жизни. И в этом смысле мастерская художника — тоже, ибо это место, где рождается искусство; это горнило творчества, где осмысливаются, преломляются и переплавляются традиции и образы от первобытного искусства до наших дней, соединяясь с сиюминутными впечатлениями ежедневной жизни и новизной увиденного во время пленэрной работы.

Что же касается второго названия острова, оно также подходит, ведь мастерская — это место, где с художником говорит Бог. Своего рода святилище: здесь автор священнодействует, как медиум пропуская через себя творческую энергию, полученную от божественной искры, чтобы преобразовать полученные сакральные знания во вполне конкретные предметы, уже более доступные для понимания других людей, зрителей, нас с вами.

Всем известны моаи острова Пасхи, но мало кто знает, что там делали и небольшие деревянные скульптуры, которые хранили в так называемых родовых пещерах. Теперь найденные в них предметы разлетелись по музеям мира. В мастерской Михаила Едомского, который как скульптор предпочитает дерево, также имеется своеобразная «родовая пещера» — та часть студии, что отведена под уже готовые работы. Здесь с собственноручно и не без фантазии сделанных автором стеллажей внимательно глядят на входящего десятки персонажей, представляющих различные человеческие (и не только) типажи, повстречавшиеся художнику в жизни, и разные периоды его творчества. Каждый из них ждет своего часа, чтобы украсить частное собрание или музейную коллекцию.

Но в экспозиции Выставочного центра Санкт-Петербургского Союза художников, как и в этой «родовой пещере», вы найдете не только круглую скульптуру. Михаил Едомский — большой художник, ему тесно в рамках одного вида искусства. Он работает и в живописи, и в графике, занимается печатью и созданием рельефов. Его интересуют авторская книга и педагогическая деятельность. Среди произведений художника есть и камерные вещи, и монументальные проекты.

О Едомском давно говорят как о «ярком представителе петербургской школы в искусстве, в которой сплетаются национальные российские корни и достижения европейской культуры, классическая античная традиция, свойственная архитектуре на невских берегах, и специфический питерский фольклор, сформировавшийся в городских низах». Искусствоведы не раз отмечали, что живописное мировоззрение автора во многом сформировалось благодаря его симпатии к творчеству художников группы «Одиннадцать» и непосредственному общению с блестящими мастерами ленинградского искусства старшего поколения, в частности с Юрием Павловым. Но такие утверждения нельзя считать истиной в последней инстанции, пока художник не отложил в сторону стамеску и кисти, ибо творчество — процесс постоянного развития и поисков точных образов и максимально соответствующего им стиля, уникального языка автора.

Писатель Чарльз Буковски утверждал: «Как только стиль развивается, его начинают считать чем-то простым, но стиль же развивается не только посредством метода, он еще развивается чувством… Если живешь не на тропе силы и потока, стиль исчезает». Что ж, если проследить за деятельностью Михаила Едомского на художественном поприще, станет очевидно, что он нащупал эту заветную тропу и следует ею. Скульптурные произведения, начиная с 2013 года, свидетельствуют об очередном этапе в творчестве своего создателя. Художник, много лет шедший собственным путем и упорно овладевавший совершенно новым для деревянной скульптуры методом работы, наконец, свободно заговорил на том языке, которого требовали рождавшиеся у него образы. Благодаря этому, они приобрели еще большую выразительность и пространственность. Частично утратив некое иллюзорное правдоподобие, они стали еще ближе к самой жизни, оставаясь при этом прекрасными зрительно-пластическими формами.

Нет никаких сомнений, что личность художника больше не укладывается в рамки представителя петербургской школы в искусстве, масштабы его творчества уже преодолели эти границы. И прорыв в живописи и рисунке 2016-2017 годов — еще одно подтверждение этому. Студию Едомского заполнили холсты метрового и большего размеров; метод изображения приобрел еще большую, почти скульптурную четкость форм; палитра очистилась, а краски стали более локальными, но одновременно зазвучали, приобрели вкусность, не утратив, тем не менее, присущих автору поэтичности колорита и деликатной работы со светотенью, столь полюбившихся поклонникам его творчества еще с девяностых годов, когда художник много работал в темперной технике. Раньше в живописи и графике Михаила преобладали работы пейзажного плана (в основном городские и деревенские виды), люди в них играли немаловажную роль, но все-таки нередко оставались второстепенными персонажами. Сейчас приоритеты художника сдвинулись в сторону более сюжетных композиций, где все происходящее закручивается вокруг главных действующих лиц, однако в то же время увеличилась степень обобщения изображаемого, что вместе с мощной живописной составляющей создает текучий динамический ритм, трепетную гармонию, настоящую «музыку для глаз», которые совершенно не дают зрителю увлечься литературной составляющей.

В рисунках роль персонажей также стала заметно более значимой. Даже в пленэрных зарисовках для художника уже не так важны узнаваемые приметы местности, как характерные для этой местности типажи, производимые ими действия и даже произносимые ими слова и фразы. Пространство листа делится автором на четкие планы и заполняется удивительно живым, но виртуозно организованным орнаментом из человеческих фигур, каждая из которых занята своим делом; животных, птиц, статуй, деревьев, архитектурных элементов, фрагментов вывесок и реклам, заполняющих улицы современных населенных пунктов. Едомский смело использует в рисунках даже такой неожиданный элемент, как картуши, более привычные в архитектуре. Они становятся органичной частью сложной сюжетной композиции и нередко содержат фразу, расширяющую понимание изображенного.

Михаил всегда любил работать с текстовой составляющей в своих композициях. Он активно использовал несущие смысловую нагрузку тексты в авторской книге, печатной графике и деревянных рельефах (досках), которые дополнял не только текстами, но и различными объектами. При этом тексты, безусловно, выполняли и декоративную функцию тоже. Теперь же он разорвал связь букв и заключенных в них, понятных зрителю слов и идей и начал использовать их даже в скульптурных работах. Став непонятными, эти буквы, с одной стороны, воспринимаются как элемент композиции и добавляют ей выразительности, а с другой, заставляют зрителя задуматься гораздо глубже, чем если бы текст был понятен. Мы видим знакомые буквы русского алфавита, мы даже можем прочесть их вслух, но содержание покрывающей скульптуру или рельеф надписи от нас ускользает. И это снова возвращает нас к острову Пасхи, где были найдены деревянные дощечки ронго-ронго, письмена на которых до сих пор не дешифрованы. Известно, что начертанные на них знаки восходят к местной петроглифике, они изучены и классифицированы. Но это не помогает дощечкам заговорить.

В студии Михаила Едомского помимо готовых и находящихся в процессе создания произведений можно увидеть то, что обычно оседает в запасниках музеев или в архивах: зарисовки, эскизы, этюды, клочки и кусочки — свидетельства работы мысли автора (и не только увидеть, но нередко и — в противоположность музею — потрогать). Однако даже готовые произведения — это не коллекция из мастерской, это зримое воплощение пути художника, на котором родилось немало прекрасных вещей, а порой и шедевров. «Я же не коллекционирую свои хосты, я ищу правильное решение», — любил повторять художник Роберт Фальк. И эти слова в полной мере применимы к творчеству Михаила Едомского.

Недра мастерской каждого работающего художника поистине неисчерпаемы, а легендарный выставочный проект художника Михаила Едомского — уникальный шанс окунуться в творческую атмосферу мастерской большого художника, нашего современника; приподнять немного завесу таинственности и ощутить сопричастность к созданию произведений, которые останутся в веках частицей нашей эпохи. Первая выставка в рамках проекта «Сокровища мастерской» состоялась в ноябре-декабре 2017 года в Центре современного искусства в Великом Новгороде. В дальнейших планах — Москва, Роттердам и Авиньон. А сейчас у петербуржцев и гостей города есть прекрасная возможность посетить вторую выставку проекта в Выставочном центре Санкт-Петербургского Союза художников.

Мозговая Жанна,
искусствовед, член АИС

 




©2009-2013 Выставочный Центр Санкт-Петербургского Союза Художников, ALL RIGHTS RESERVED.
При цитировании материалов прямая гиперссылка на www.spb-uniart.ru обязательна.
В случае, если Вы увидели ошибку — пишите нам на finearts@yandex.ru
Рейтинг@Mail.ru